Владимир Александрович
Разумный

Евгений Иванович Востоков

ПАЛИТРА ВЕТЕРАНА

Словно взбаламученное море, медленно успокаивается наша неустроенная жизнь и все явственнее проступают приметы неодолимого духовного возрождения России, остановить которое не под силу самым коварным и многоопытным ее традиционным недоброжелателям. На смену потоку писателей, художников, ученых, по поразительному неведению исторического опыта уповавших найти вне пределов Родины и свободу творчества и благополучное существование, в действительности невольно выполнивших еще раз вполне благородную миссию ретрансляции русской национальной художественной культуры - музыки, балета, поэзии, изобразительного искусства неодолимо нарастает могучий вал молодых отечественных талантов. Они уже сказали новое слово в профессиональном искусстве, начинают все громче заявлять о себе и в искусстве любительском. Масштабное расширение социальной функции последнего стало возможным отнюдь не благодаря государственной поддержке, которой оно было практически лишено в последний позорный период отечественной истории. Вопреки всем материальным невзгодам порою на одном неодолимом энтузиазме возникают и набирают творческие силы новые нетрадиционные музеи, библиотеки и клубы. Да, те самые клубы, которым новоявленные либералы, а точнее - геростраты предрекали неумолимую гибель, более того, делали все возможное и невозможное для того, чтобы подорвать их экономическую и кадровую базу. Именно они сегодня приобретают второе дыхание как форпосты России будущего.

Думаю, что скоро наступит время масштабного теоретического осмысления глубинных причин подобного социокультурного феномена. Но пока лишь с абсолютной уверенностью могу сказать, что одна из них - духовный задел, созданный в предшествующие десятилетия. И нам пора благодарно поклониться тем, кто умножал его в тяжелейших условиях, в то числе и в годину великих испытаний Отечественной войны. Пусть не покажется странным то, что рассказы о встречах с замечательными " культработниками ", как их порою именуют столичные снобы, а в действительности - с рыцарями русской духовности я начну с генерала, который более двадцати двух лет руководил Отделом Культуры Главного Политического Управления Советской армии и Военно - морского флота - Евгения Ивановича Востокова.

В нашей армии существовала преотлично отлаженная культурно - воспитательная деятельность, центрами которой всегда были армейские клубы. В них в буквальном смысле слова кипело любительское творчество военных и их семей, давались концерты и спектакли отличных профессиональных коллективов и солистов, функционировали лектории по самой разнообразной тематике. Горжусь, что более трех десятилетий выступал в этих лекториях, которые базировались не только в залах специализированных клубных учреждений, но и на базах подводных лодок, на аэродромах и ракетных точках, в танковых частях и в кубриках идущих в дальние походы крейсеров. Горжусь и нагрудным знаком " На память от Вооруженных Сил СССР ", врученным мне по Приказу Министра обороны в 1968 году.

Как правило, по завершению очередной поездки в войска и на флот сдавал отчет - необходимый по казенной традиции в Центральный Дом Советской Армии, с методистами которого меня связывала многолетняя дружба. Но однажды мне сообщили, что для отчета следует явиться в Отдел культуры Главного политического управления для беседы. Не скрою - предполагал официальный и возможно - не очень приятный для меня разговор, о предмете которого мог только догадываться. Но все пошло совершенно по иному сценарию, ибо моим собеседником оказался Евгений Иванович Востоков, сразу же поразивший меня и эрудицией, и подлинным профессионализмом эстетических оценок, и неискоренимой верой в общественную значимость культурно - просветительной деятельности, теперь стыдливо именуемой " досуговой ". Как он умудрился в ту пору ни словом не обмолвиться о заурядном доносе какого-то слушателя ( о котором, конечно, меня заранее намеком предупредили друзья - методисты ) - не понимаю до сих пор. Не понимаю - и восхищаюсь.

Суждения же его по многим проблемам социального развития страны, в том числе и армии были не менее резкими, чем мои. По крайней мере, в них не было ни грана унылой политической ортодоксии, всегда граничащей с демагогией Так получилось, что мы сразу же перешли к обсуждению возможных вариантов изменения тематики и форм лекционной работы в аудиториях воинских клубов.

Затем, во время личной встречи, состоявшейся на квартире Евгения Ивановича, он раскрылся передо мной не только как боевой генерал, неоднократно раненый, прошедший многотрудные дороги Великой Отечественной войны начиная с политрука стрелковой роты на Брянском фронте и завершая ее в звании майора вместе с войсками Первого Украинского фронта в 1945 году в Берлине, но и как руководитель в послевоенный период Домом офицера советских войск в Вене и знаменитого Центрального музея Вооруженных сил. Но подлинным откровением оказалось знакомство с живописными работами Евгения Ивановича Востокова. Для меня, выросшего в художественной среде и посвятившего всю жизнь эстетике, он сразу же предстал как подлинный профессионал с оригинальным видением мира, с обостренным чувством красоты родной природы, способный постичь прекрасное в разных его ипостасях - и в Чортовом мосте в Швейцарии, и в памятнике Моцарту на его могиле в Вене, и прежде всего - в многообразных по тематике пейзажах негромкой по красоте родной ему России. После этой второй встречи мне уже не приходилось удивляться тому, что произведения Е. И. Востокова, ученика таких профессоров живописи, как И. Бродский и С. Зайденберг экспонируются почти в сорока музеях страны, что его полотна неоднократно представлялись на выставках во Франции, в Японии, Корее, Германии, Чехии, что он - член Союза Художников и непременный участник межрегиональных и московских выставок работ маститых коллег по искусству.

Масштабность человека - не только в глубине и совершенстве его профессионализма, но и в органичной для истинного таланта многогранности. Вот почему я далее не удивлялся, когда многократно встречался с Е. И. Востоковым на научных конференциях и симпозиумах, на защитах диссертаций, когда слышал восторженные отзывы учеников об его педагогическом даре, о том повсеместном интересе, который вызывали его лекции перед студентами и слушателями разных учебных заведений, его систематические беседы с ними в домашней, непринужденной обстановке квартиры - мастерской. И удивлялся и удивляюсь поныне, как он умудрялся выкраивать время для научной работы над монографиями и учебниками, требующей полной концентрации душевных сил и мудрой сосредоточенности. А ведь его перу принадлежат такие серьезные труды, как монография о военных художниках Студии им. М. Б. Грекова, равно как и учебники по истории изобразительного искусства и его значении в воспитательном творчестве военного педагога, а также десятки и десятки публикаций по проблемам искусства в периодической печати.

Общаясь при его жизни с ним по телефону едва ли не еженедельно, получал мгновенно любую справку по любому из вопросов, еще и еще раз убеждаясь, что судьба свела меня с энциклопедически - образованным человеком, одаренным в разнообразнейших сферах художественной культуры и конечно же - с классиком культурно-просветительной клубной и музейной деятельности, у которого успели почерпнуть для себя представители молодой поросли русской духовности. Кстати, как он сам сумел это сделать в первые годы профессионального становления, в ту пору, когда Н. К. Крупская в беседе с ним подчеркнула, что клуб - не здание, но лучшая форма человеческого общения, когда он жадно впитывал идеи А. В. Луначарского и парадоксальные мысли Бернарда Шоу, с которыми ему также посчастливилось встречаться.

Не верю, что он ушел навсегда, не верю, что вновь не зазвучит его голос русского просветителя. Не верю, ибо дух живет совсем по иным законам, чем наше бренное тело.