Владимир Александрович
Разумный

ПОЮЩИЙ ПРОФЕССОР

В духовной жизни человека есть странная, быть может - унылая, а то и выражающая какой - то неведомый нам сокровенный, положительный и творческий смысл закономерность. Люди, словно подверженные воздействию вредоносного вируса, проникающего в нашу мыслительную систему, вдруг забывают ближайшее прошлое, ту питательную среду, на которой взросли сами, осознанно и лукаво поносят его во имя самоутверждения. Скопческие иллюзии геростратов одурманивают, лишают трезвости духа и простой житейской мудрости, которой ведомо, что в пустыне прорастают только новые побеги однообразных кактусов. Так при помощи потерявших общекультурные и общечеловеческие ориентиры средств электронной информации, геростраты сумели убедить не одну генерацию россиян в том, что до литераторов девяностых годов не существовало великой многонациональной советской литературы и ее классиков, пользующихся и поныне устойчивым мировым признанием, как не было, например , и великой фортепианной, скрипичной, виолончельной русской школы, дерзновенного русского балета , подлинно новаторского кинематографа и даже - нашей уникальной джазовой культуры, наших бардов, в действительности проложивших путь дальнейшему взлету и клубов современной песни шестидесятых годов, и арбатских шансонье. Констатируя на ландринно - рекламном уровне масштабное расширение клубной деятельности, они стыдливо умалчивают об ее бурном, поражающем воображение расцвете и в первые революционные годы, и в годину военных бедствий, и в сложнейший восстановительный период. И в то же время допускают одну хитринку - понося прошлое , щедро заимствуют эстетические открытия предшественников, развивают их. Думается, что настало время оценивать динамичную духовную ситуацию без излишней взвинченности, как неразрывную связь времен , не сталкивая прошлое с настоящим. Лучше всего, пожалуй, здесь не теоретизировать, а поведать о тех, кто и сегодня напоминают нам, что прошлое на самом деле не прошло.

Поет Михаил Новохижин. Поет вдохновенно и задушевно, систематически вводя миллионы радиослушателей в мир образов Пушкина, Есенина, милого и лукавого классического русского романса, русских поэтов трудных фронтовых дорог. Вместе с ними многие десятилетия зачарованно слушал его, но в иной, более интимной сфере - и на актерских посиделках в творческих клубах, и в интимных клубах по интересу, и в огромных залах во время общенародных мероприятий, и даже - на моем собственном юбилее в институте. Но вот что поразительно - пресса, в превосходных тонах воспевающая его достижения, не говорит о главном - Михаил Новохижин, еще недавно отметивший семидесятипятилетие, предстает перед нами как живая связь времен, как тот концентрированный опыт духовности России прошлого, которую он полемически - заостренно демонстрирует нам во всей ее современности, актуальности, если хотите -даже в соответствии новейшим модным течениям. Этот опыт счастливейшим образом переплавился во всей его личной и творческой биографии актера, режиссера, музыканта - исполнителя, и вне этого органического сплава прошлого и настоящего его осмыслить нельзя.

Художник, не мыслящий жизнь вне общения, он впервые нашел себя в такой уникальной форме человеческих контактов как клуб. Подобно тысячам молодых энтузиастов, он в далекие предвоенные годы прошел полный теоретический и практический курс летного дела в аэроклубе, который и дал ему путевку в Московскую авиационную школу, а затем - открыл боевой путь стрелка - радиста в 28 отдельной корпусной эскадрилье под легендарным Брестом и в 348 авиационном полку героической 104 авиационной дивизии. Но не задором боевой молодости, а велением неведомого и всесильного творческого побуждения в смертельно - опасных повседневных полетах рождались песни, что, естественно, вызывало не аплодисменты, но новые все более строгие выговоры и наряды за нарушение секретности в воздухе над врагом. Продолжал он, но уже более спокойно, петь под акомпанемент любимой гитары в клубном любительском коллективе курсантов Академии имени Н.Е.Жуковского. И снова клуб открыл перед многогранно одаренным молодым человеком новые, но уже вполне неожиданные горизонты.

Однажды, на традиционном для тех лет смотре армейской самодеятельности он обратил на себя пристальное внимание таких титанов русского сценического искусства, как А. А. Яблочкина, В. Н. Пашенная, Е. Д. Турчанинова. Результат этого внимания привел всех почти в шоковое состояние : уже через несколько дней на столе руководства Академии имени Н.Е.Жуковского лежало подписанное ими письмо с просьбой откомандировать талантливого слушателя для продолжения учебы ... в прославленном театральном училище имени Щепкина при Малом театре. Кстати - с положительной резолюцией К.Е.Ворошилова. Так и начался его яркий и многотрудный путь в искусстве, сначала - в классе В.Н.Пашенной и А.Д.Дикого, а затем, с 1949 года - в труппе Малого театра.

По стечению обстоятельств именно с этого периода и началась наша дружба, ибо в ту пору мне довелось руководить творческим семинаром по эстетике , участниками которого были все корифеи Малого театра, каждый из которых мог бы составить славу любой страны и на равных - молодая поросль театра, ее будущее. Как театральный критик наблюдал за его актерскими открытиями - и в первом исполнении роли Леля в "Снегурочке" А.Н.Островского, и в "Порт - Артуре", и в "Калиновой роще", и даже в трех ролях в спектакле "Горе от ума" - Репетилова, Платона Михайловича, Загорецкого. Наблюдал и поражался работоспособности художника, который наряду с обычными для живого театра перегрузками умудрился окончить Высшие режиссерские курсы и утвердить себя как признанный мастер сценической режиссуры, а затем, совмещая все освоенное и усвоенное в Малом театре как действительно великой Академии театрального искусства стать на десять лет ректором Высшего театрального училища имени М.С.Щепкина,маститым профессором - воспитателем новых талантов и целых творческих коллективов по всей России. И работать, работать неустанно по сей день, словно тяготы возраста ему вообще неведомы. О феномене Михаила Михайловича Новохижина безусловно скажут свое веское слово специалисты - театроведы. Меня же до сих пор поражает та удивительная грань его уникальной личности, которая открылась давным - давно еще в клубной деятельности, которая сделала его первым исполнителем общенародно любимой "Землянки" и любимым современной аудиторией исполнителем многих циклов лирических песен, с характеристики который я и начал рассказ Это - песенная стихия, неутомимость изысканного и простого как само совершенство пение русского актера классической, строгой школы , создание вокальных образов, равного которому по культуре и эмоциональной заразительности я сейчас не вижу. Вновь и вновь встречаю художника с неизменной гитарой в руках - то в поезде метро, то в переполненном автобусе, а то и просто с неискоренимой военной выправкой шагающего по Неглинной, навстречу благодарной аудитории, которой он дарит не только ностальгические переживания по прекрасному прошлому нашей общей родины - России, но и веру в бессмертие ее духа. Встречаю - и всегда мысленно и влюбленно преклоняюсь перед ним, перед подлинным русским интеллигентом.